ГлавнаяО ЗощенкоОтзывы и пожеланияСтатьи  

Рассказы по алфавиту:    А     Б     В     Г     Д     Ж     З     И     К     Л     М     Н     О     П     Р     С     Т     Ф     Х     Ц     Ч     Ш  
Рассказы за года:
 
 


Реклама:
 
 


Другое:
 
 








Шумел камыш



Тут недавно померла одна старуха. Она придержи­валась религии — говела и так далее. Родственники ее отличались тем же самым. И по этой причине решено было устроить старухе соответствующее захоронение.

Приглашенный поп явился в назначенный час на квартиру, облачился в парчовую ризу и, как говорится, приступил к исполнению своих прямых обязанностей.

Только вдруг родственники замечают, что батюшка несколько не в себе: он, видать, выпивши и немного качается.

Родственники начали шептаться, дескать, ах ты бо­же мой, какая неувязка, поп-то, глядите, не стройно держится на ногах. Тогда один из родственников, ка­жется, бывший камердинер и старейший специалист по части выпивки, подходит к батюшке и так ему ти­хо говорит: — Некрасиво поступаете, святой отец. Зачем же вы с утра пораньше надрались... Вот теперь вы под мухой и этим снижаете религиозное настроение у родствен­ников. Нуте, дыхните на меня.

Прикрыв рот рукой, батюшка говорит: — Не знаю, как вы, а я в своем натуральном виде. А только я сегодня с утра не жравши, и, может быть, через это меня немножко кренит. Нет ли, вообще го­воря, у вас тут чем-нибудь заправиться.

Батюшку повели на кухню. Поджарили яичницу и дали ему рюмку коньяку, чтобы перебить настроение.

Подзаправившись, батюшка снова приступил к ра­боте. Но качка у него продолжалась не в меньшей сте­пени.

Но поскольку он уравновешивал эту качку помахи­ванием кадила, то все сходило более или менее удов­летворительно. Хотя религиозное настроение у родст­венников было окончательно сорвано, тем более своим кадилом батюшка задевал то одного, то другого род­ственника и тем самым вызывал среди них ропот и пол­ное неудовольствие.

Наконец усопшую понесли по лестнице, чтоб, как говорится, водрузить ее печальные останки на колес­ницу.

Батя, как ему полагалось, шел впереди.

Вдруг родственники не без ужаса слышат, что вме­сто «со святым упокой» батюшка затянул что-то не­сообразное.

И вдруг все замечают, что он поет песню: Шумел камыш, деревья гнулись, А ночка темная была. Одна возлюбленная пара  Всю ночь сидела до утра...   Родственники остолбенели, когда услышали эти слова.

Один из родственников, бывший камердинер, под­ходит к священнику и так ему говорит: — Ну, знаете, это слишком — арии петь. Мы вас пригласили, чтобы вы нам спели что-нибудь подходя­щее к захоронению усопшей, а вы пустились на такое паскудство. Ну-ка, без всяких отговорок, дыхните на меня.

Дыхнув на камердинера, поп говорит: — Когда я выпивши, я почему-то завсегда сворачи­ваю на эту песню. Усопшей это безразлично, а что ка­сается родственников, то мне решительно на них на­плевать.

Бывший камердинер говорит: — Конечно, в другое время мы бы вас выслушали с интересом, поскольку песня действительно хорошая, и я даже согласен записать ее слова, но в настоящий момент с вашей стороны просто недопустимое нахаль­ство — это петь.

Тут среди родственников начались крики. Разда­лись возгласы: — Позовите милиционера! Во дворе собралась публика. Дворник, подойдя к воротам, дал тревожный свисток.

Вот приходит милиционер. Родственники говорят ему: — Вот поглядите, какого попа мы пригласили. Что вы нам на это скажете? Милиционер говорит: — Все-таки этот служитель культа еще владеет со­бой. Вот если б он у вас падал, то я бы отвел его в от­деление милиции. Но он у вас еще держится и только не то поет. А что он там у вас поет — милиции это не касается. Пущай он хоть на голове ходит и «чижика» поет — милиции это совершенно безразлично.

Родственники говорят: — Что же нам в таком случае делать? Батюшка говорит: — Что вы, ей-богу, скандал устраиваете. Может быть, осталось пройти сорок шагов, и как-нибудь с божьей помощью я дойду.

Бывший камердинер говорит: — Идите. Но если вы опять начнете не то петь, то я вам непременно чем-нибудь глотку заткну.

Вот процессия двинулась дальше. И батюшка вла­дел собой хорошо. Но когда гроб устанавливали на колесницу, батюшка снова тихо запел:   Ах, не одна трава помята, Помята девичья краса...   Тут камердинер, совсем озверев, хотел кинуться на богослужителя, но родственники удержали, а то полу­чилось бы вовсе безобразно и вовсе исказило бы цер­ковную идею захоронения усопших.

В общем, батюшка, рассердившись на всех, ушел. И колесница благополучно тронулась в путь.

Эту историю мы рассказали вам без единого слова выдумки. В чем и подписуемся.

1938










Сегодня
пользователей: 223
страниц: 897

Всего
пользователей: 826462
страниц: 7428391

  Яндекс.Метрика
Катра сайта