ГлавнаяО ЗощенкоОтзывы и пожеланияСтатьи  

Рассказы по алфавиту:    А     Б     В     Г     Д     Ж     З     И     К     Л     М     Н     О     П     Р     С     Т     Ф     Х     Ц     Ч     Ш  
Рассказы за года:
 
 


Реклама:
 
 


Другое:
 
 








Последняя неприятность



На этот раз позвольте рассказать драматический эпизод из жизни умерших людей.

А так как это факт, то мы и не позволим себе в своем изложении допускать слишком много смеха и шуток, для того, чтобы не обидеть оставшихся в жи­вых.

Но поскольку эта история до некоторой степени ко­мична и смех, как говорится, сам по себе может про­рваться, то мы заранее попросим у читателя извине­ния за невольную, быть может, нетактичность по от­ношению к живым и мертвым.

Конечно, сам факт в своем первоначальном смыс­ле ничего комического не имел. Наоборот, умер один человек, один небольшой работник, индивидуально не­заметный в блеске наших дней.

И, как это часто бывает, после смерти начались пышные разговоры: дескать, сгорел на своем посту, ах, кого мы потеряли, вот это был человек, какая жа­лость, друзья, что мы его лишились.

|Ну ясно, конечно, безусловно, при жизни ему ни­чего такого оригинального никто не говорил, и он, так сказать, отправился в дальний путь, сам того не по­дозревая, что он собой представляет в фантазии ок­ружающих людей. Конечно, если бы он не умер, то еще неизвестно, как бы обернулась эта фантазия. Скорей всего, те же окружающие, как говорится, загнули бы ему салазки.

Но поскольку он безропотно умер, то вот оно так и получилось божественно.

С одной стороны, друзья, прелестно умирать, а с другой стороны — мерси, лучше не надо. Уж как-ни­будь обойдемся без вашей чувствительной благодар­ности.

Короче говоря, в том учреждении, где он работал, состоялась после занятий беседа, и на этой беседе вспоминали разные трогательные эпизоды из жизни умершего.

Потом сам директор взял слово. И в силу оратор­ского искусства он загнул свою речь до того чувствительно, что сам слегка прослезился. И, прослезившись, похвалил умершего сверх всякой меры.

Тут окончательно разыгрались страсти. И каждый наперерыв стремился доказать, что он потерял верно­го друга, сына, брата, отца и учителя.

Из рядов вдруг один пронзительно крикнул, что надо бы захоронение попышней устроить, чтобы дру­гие служащие тоже стремились бы к этому. И видя это, они, может быть, еще более поднажмут и дока­жут всем, что они этого заслуживают.

|Все сказали: это правильно. И директор сказал: пусть союз на стенку лезет — захоронение будет отне­сено на казенный счет. Тогда встал еще один и сказал, что таких замеча­тельных людей надо, вообще говоря, хоронить с музы­кой, а не везти молча по пустынным улицам. Тут, утирая слезы, встает со своего места родст­венник этого умершего, его родной племянник, некто Колесников. Он так говорит: - Боже мой, сколько лет я жил с моим дядей в одной квартире! Не скажу, чтобы мы часто с ним ру­гались, но все-таки мы жили неровно, поскольку я и не думал, какой у меня дядя. А теперь, когда вы мне об этом говорите, каждое ваше слово как расплавлен­ный металл капает на мое сердце. Ах, зачем я не уст­роил уютную жизнь моему дяде! Теперь это меня бу­дет мучить всю мою жизнь. Нет, я не поленюсь смо­таться в одно местечко, где, как мне известно, име­ется лучший духовой оркестр из шести труб и одного барабана. И мы пригласим этот оркестр, чтобы он сы­грал моему дяде что-нибудь особенное. Все сказали: — Правильно, пригласи этот оркестр,— этим ты частично загладишь свое хамское поведение по отно­шению к своему дяде.

Короче говоря, через два дня состоялось захороне­ние. Было много венков и масса народу. Музыканты действительно играли недурно и привлекали внима­ние прохожих, которые то и дело спрашивали: «Кого хоронят?» Сам племянник этого дяди подошел на ходу к ди­ректору и так ему тихо сказал: — Я пригласил этот оркестр, но они поставили ус­ловие — заплатить им сразу после захоронения, по­скольку они вскоре уезжают на гастроли в Старую Руссу. Как нам поступить, чтобы заплатить им без особой мотни? Директор говорит: — А разве за оркестр не ты будешь платить? Племянник удивился и даже испугался. Он гово­рит: — Вы же сами сказали, что похороны на казенный счет. А я только бегал приглашать оркестр.

Директор говорит: — Так-то так, но как раз оркестр у нас по смете не предусмотрен. Собственно говоря, умерло малень­кое, незначительное лицо, и вдруг мы с бухты-барах­ты пригласили ему оркестр! Нет, я не могу на это пой­ти, мне союз за это холку намнет.

Которые шли с директором, те тоже сказали: — В конце концов учреждение не может платить за каждого скончавшегося. Еще скажи спасибо, что заплатили за грузовик и за всякую похоронную муру. А за оркестр сам плати, раз это твой дядя. Племянник говорит: — Что вы — опухли, откуда я двести рублей возьму? Директор говорит: — Тогда сложись вместе со своими родственника­ми и как-нибудь вывернись из беды.

Племянник, сам не свой, подбежал на ходу к вдо­ве и доложил ей, что происходит.

Вдова еще больше зарыдала и отказалась что-либо платить.

Колесников пробился сквозь толпу к оркестру и сказал им, чтобы они перестали дудеть в свои трубы, поскольку дело запуталось и теперь неизвестно, кто будет платить.

В рядах оркестрантов, которые шли строем, про­изошло некоторое замешательство. Главный из них сказал: — Музыку мы не прекратим, доиграем до конца и через суд потребуем деньги с того, кто сделал заказ.

И, снова взмахнув медными тарелками, прекратил дискуссию.

Тогда Колесников опять пробился к директору, но тот, предвидя неприятности, сел в машину и молча отбыл.

Беготня и суетня вызвали удивление в рядах про­цессии. Отъезд директора и громкое стенание вдовы еще того более поразили всех присутствующих. Нача­лись разговоры, расспросы и шептанья, тем более что кто-то пустил слух, будто директора срочно вызвали по вопросу о снижении зарплаты.

В общем, к кладбищу подошли в полном беспоряд­ке. Само захоронение состоялось в крайне быстром темпе и без речей. И все разошлись не особенно до­вольные. И некоторые бранили умершего, вспоминая из его мелкой жизни то одно, то другое.

На другой день племянник умершего дяди до того нажал на директора, что тот обещал согласовать во­прос с союзом. Но при этом сказал, что дело вряд ли пройдет, так как задача союза — заботиться о живых, а не валандаться с мертвыми.

Так или иначе, Колесников пока что продал свое драповое пальто, чтобы отвязаться от оркестрантов, которые действительно ни перед чем не остановились бы, чтобы получить свои «пречистые».

Свое пальто племянник продал за 260 рублей. Так что после расплаты с оркестром у него остался «на­вар»— 60 рублей. На эти деньги племянник своего дя­ди пьет третий день. И это обстоятельство сигнализи­рует нам, что учреждение во главе с директором ока­залось не на полной высоте.

Будучи выпивши, племянник этого дяди пришел ко мне и, утирая рукавом слезы, рассказал мне об этой своей мелкой неприятности, которая для него бы­ла, наверно, далеко не последней.

Для дяди же эта мелкая неприятность была по­следней. И то хорошо.

1938










Сегодня
пользователей: 166
страниц: 735

Всего
пользователей: 814646
страниц: 7373756

  Яндекс.Метрика
Катра сайта