ГлавнаяО ЗощенкоОтзывы и пожеланияСтатьи  

Рассказы по алфавиту:    А     Б     В     Г     Д     Ж     З     И     К     Л     М     Н     О     П     Р     С     Т     Ф     Х     Ц     Ч     Ш  
Рассказы за года:
 
 


Реклама:
 
 


Другое:
 
 








Мелкий случай



Конечно, случай этот мелкий, не мирового значения. Некоторые людишки очень даже свободно не поймут, в чем тут дело.

Нэпман, например, у которого, может, в каждом жилетном кармане серебро гремит, тоже навряд ли разберется в этом происшествии.

Зато поймет это дело простой рабочий человек, ко­торый не гребет деньги лопатой. Такой человек поймет и очень даже горячо посочувствует Василию Ивано­вичу.

Дело в том, что Василий Иванович купил билет в театр.

В день получки Вася специально зашел в театр и, чтоб зря не растратиться, купил заблаговременно би­лет в шестнадцатом ряду.

Человек давно мечтал провести вечер в культурном общежитии. И в силу этого целковый отдал, не морг­нув глазом. Только языком чуть щелкнул, когда кас­сир монету загребал.

А к этому спектаклю Василий Иванович очень серь­езно готовился. Помылся, побрился, галстук привязал.

Ох, ох, Василий Иванович, Василий Иванович! Чув­ствовало ли твое благородное сердце житейский под­вох? Предвидел ли ты все мелочи жизни? Не дрогну­ла ли у тебя стальная рука, привязывая галстук? Ох, ох, грустные дела, скучные дела происходят на свете! А в день спектакля Василий Иванович в очень ра­достно-веселом настроении пошел в театр.

«Другие,— думает,—  людишки, нет на них погибе­ли, в пивные ходят или в пьяном угаре морды об тум­бу разбивают. А тут идешь себе в театр. С билетом. Тепло, уютно, интеллигентно. И цена за все — рубль».

Пришел Василий Иванович в театр минут за два­дцать.

«Пока,— думает,— то да се, пока разденусь да схо­жу оправиться, да галстук потуже привяжу — оно в аккурат и будет».

Начал наш милый товарищ Василий Иванович раз­деваться, глядит, на стене объявление — двадцать ко­пеек с персоны за раздеванье.

Екнуло у Василия Ивановича сердце.

— Нету,— думает,— у меня таких денег. За билет, да, действительно, сполна уплачено. А больше нету. Копеек восемь, должно быть, набежит. Если,— дума­ет,— за эту сумму не пристрою одежду, то худо. При- дется в пальто и галошах преть и на шапке сидеть». Разделся наш сердечный друг, Василий Иванович.

Подает одежду с галошами за барьер.

— Извини,— говорит,— дядя, мелких мало. Прими в руку что есть, не считая.

А при вешалке, как раз наоборот, попался человек циничный. Он сразу пересчитал мелкие.

— Ты,— говорит,— что ж это, собачья кровь, шесть копеек мне в руку кладешь? Я,— говорит,— за это мо­гу тебя галошей по морде ударить! Тут сразу между ними ссора произошла. Крик. Вешальщик орет: — Да мне, может, за эти мелкие противно за твои­ми галошами ухаживать. Отойди от моей вешалки, не то я за себя не ручаюсь! Василий Иванович говорит: — Ты, зараза, не ори на меня. Не подрывай авто­ритета в глазах буржуазии. Прими одежду, как есть, я тебе завтра занесу остатние.

Вешальщик говорит: — Ты меня буржуазией не стращай. Я,— гово­рит,— не испугался. Отойди от моей вешалки на пу­шечный выстрел, арапская твоя личность! Тут, конечно, другие вешальщики начали обсуж­дать эпизод. Дискуссия у них поднялась, дескать, мож­но ли шесть копеек в руку совать.

А время, конечно, идет. Последние зрители бегут в зал. Акт начинается.

Васин вешальщик орет за своим барьером: — Пущай,— говорит,— этот паразит в другой раз со своей вешалкой приходит! Пущай,— говорит,— сам вешает и сам сторожит.

Василий Иванович чуть не заплакал от обиды.

— Ах ты,— говорит,— старая морда, верзила-муче­ник! Да я,— говорит,— за эти выражения могу тебе всю бороду выдернуть.

Тут Василий Иванович поскорей надел пальто, по­ложил галоши в шапку и бросился к дверям. Бросился к дверям — не пущают в одеже.

— Братцы,— говорит Василий Иванович,— милые товарищи, билет же, глядите, вот у меня в руке. Ото­рвите от него корешок и пропустите.

Нет, не пускают.

Тут, действительно, Василий Иванович прямо заме­тался. Спектакль идет. Музыка раздается. Билет в ру­ке. И пройти нельзя.

Поскорее разделся Василий Иванович, завернул одежу в узел. Ткнулся с узлом в дверь — не дозво­ляют.

— Вы бы,— говорят,— еще перину с собой при­несли.

А время идет. Музыка гремит. Антракт начинается. Василий Иванович совершенно упал духом. Бросился до своего вешальщика.

— Ах ты,— говорит,— распродажная твоя лич­ность! Глядите, какую харю наел, ухаживая за нэпом! Еще немного — и произошла бы некрасивая стыч­ка. Но, спасибо, другие вешальщики рознили.

Один старенький, наиболее добродушный вешаль­щик говорит Василию Ивановичу: — Прямо,— говорит,— очень жалко на тебя гля­деть, как ты расстраиваешься. Вешай ко мне зада­ром. Только,— говорит,— завтра, Христа ради, не по­забудь принести.

Василий Иванович говорит: — Чего мне теперь вешать, раз второе действие идет! Я,— говорит,— все равно теперь ни хрена не пой­му. Я,— говорит,— не привык пьесы с конца глядеть.

Начал Василий Иванович продавать свой билет ко­му попало. С трудом продал за гривенник одному бес­призорному. Плюнул в сторону своего вешальщика и вышел на улицу.

1928










Сегодня
пользователей: 72
страниц: 262

Всего
пользователей: 787606
страниц: 7257176

  Яндекс.Метрика
Катра сайта