ГлавнаяО ЗощенкоОтзывы и пожеланияСтатьи  

Рассказы по алфавиту:    А     Б     В     Г     Д     Ж     З     И     К     Л     М     Н     О     П     Р     С     Т     Ф     Х     Ц     Ч     Ш  
Рассказы за года:
 
 


Реклама:
 
 


Другое:
 
 








Не надо иметь родственников



Два дня Тимофей Васильевич разыскивал своего племянника, Серегу Власова. А на третий день, перед самым отъездом, нашел. В трамвае встретил, Сел Тимофей Васильевич в трамвай, вынул гривен­ник, хотел подать кондуктору, только глядит — что та­кое? Личность кондуктора будто очень знакомая. По­смотрел Тимофей Васильевич — да! Так и есть —Сере-га Власов собственной персоной в трамвайных кон­дукторах.

— Ну1—закричал Тимофей Васильевич.— Серега! Ты ли это, друг ситный? Кондуктор сконфузился, поправил, без всякой ви­димой нужды, катушки с билетиками и сказал: — Сейчас, дядя... билеты додам только.

— Ладно! Можно, — радостно сказал дядя. — Я обожду.

Тимофей Васильевич засмеялся и стал объяснять пассажирам: — Это он мне родной родственник, Серега Власов, Брата Петра сын... Я его семь лет не видел... сукинова сына...

Тимофей Васильевич с радостью посмотрел на пле­мянника и закричал ему: — А я тебя, Серега, друг ситный, два дня ищу. По городу роюсь. А ты вон где! Кондуктором. А я и по адресу ходил. На Разночинную улицу. Нету, отвеча­ют, Мол, выбыл с адреса. Куда, отвечаю, выбыл, от­ветьте, говорю, мне. Я его родной родственник. Не знаем, говорят... А ты вон где — кондуктором, что ли? — Кондуктором,— тихо ответил племянник. Пассажиры стали с любопытством рассматривать родственника. Дядя счастливо смеялся и с любовью смотрел на племянника, а племянник явно конфузил­ся и, чувствуя себя при исполнении служебных обязан­ностей, не знал, что ему говорить и как вести себя с дядей.

— Так,— снова сказал дядя,— кондуктором, зна­чит. На трамвайной "Линии? — Кондуктором...

— Скажи какой случай! А я, Серега, друг ситный, сел в трамвай, гляжу — что такое? Обличность будто у кондуктора чересчур знакомая. А это ты. Ах, твою семь-восемь!.. Ну, я же рад... Ну, я же доволен...

Кондуктор потоптался на месте и вдруг сказал: — Платить, дядя, нужно. Билет взять... Далеко ли вам? Дядя счастливо засмеялся и хлопнул по кондук­торской сумке.

— Заплатил бы! Ей-богу! Сядь я на другой номер или, может быть, вагон пропусти — и баста— запла­тил бы. Плакали бы мои денежки. Ах, твою семь-восемь!.. А я еду, Серега, друг ситный, до вокзалу.

— Две станции,— уныло сказал кондуктор, глядя в сторону.

— Нет, ты это что? — удивился Тимофей Василье­вич.— Ты это чего, ты правду? — Платить, дядя, надо,— тихо сказал кондуктор.— Две станции... Потому как нельзя дарма, без билетов, ехать...

Тимофей Васильевич обиженно сжал губы и сурово посмотрел на племянника.

— Ты это что же — с родного дядю? Дядю гра­бишь? Кондуктор тоскливо посмотрел в окно.

— Мародерствуешь,— сердито сказал дядя.— Я тебя, сукинова сына, семь лет не видел, а ты чего это? Деньги требоваешь за проезд. С родного дядю? Ты не махай на меня руками. Хотя ты мне и родной род­ственник, но я твоих рук не испужался. Не махай, не делай ветру перед пассажирами.

Тимофей Васильевич повертел гривенник в руке и сунул его в карман.

— Что же это, братцы, такое? — обратился Тимо­фей Васильевич к публике.— С родного дядю требует. Две, говорит, станции... А? — Платить надо,— чуть не плача сказал племян­ник.— Вы, товарищ дядя, не сердитесь. Потому как не мой здесь трамвай. А государственный трамвай. Народный.

— Народный,— сказал дядя,— меня это не касает­ся. Мог бы ты, сукин сын, родного дядю уважить. Мол, спрячьте, дядя, ваш трудовой гривенник. Езжай­те на здоровье. И не .развалится от того трамвай. Я в поезде давеча ехал... Не родной кондуктор, а и тот говорит: пожалуйста, говорит, Тимофей Васильевич, что за счеты... Так садитесь... И довез... не родной... Только земляк знакомый. А ты это что — родного дядю... Не будет тебе денег.

Кондуктор вытер лоб рукавом и вдруг позвонил.

— Сойдите, товарищ дядя,— официально сказал племянник.

Видя, что дело принимает серьезный оборот, Ти­мофей Васильевич всплеснул руками, снова вынул гривенник, потом опять спрятал.

— Нет,— сказал,— не могу! Не могу тебе, сопляку, заплатить. Лучше пущай сойду.

Тимофей Васильевич торжественно и возмущенно встал и направился к выходу. Потом обернулся.

— Дядю... родного дядю гонишь,— с яростью ска­зал Тимофей Васильевич.— Да я тебя, сопляка... Я тебя, сукинова сына... Я тебя расстрелять за это могу. У меня много концов...

Тимофей Васильевич уничтожающе посмотрел на племянника и сошел с трамвая, 1924










Сегодня
пользователей: 242
страниц: 1183

Всего
пользователей: 800703
страниц: 7313267

  Яндекс.Метрика
Катра сайта