ГлавнаяО ЗощенкоОтзывы и пожеланияСтатьи  

Рассказы по алфавиту:    А     Б     В     Г     Д     Ж     З     И     К     Л     М     Н     О     П     Р     С     Т     Ф     Х     Ц     Ч     Ш  
Рассказы за года:
 
 


Реклама:
 
 


Другое:
 
 








Опасные связи



Современная молодая женщина не любит, когда ей говорят уменьшительные слова. Она не любит, ког­да ей говорят: «ротик», «ручки» или «ножки».

Она на это сердится. И даже, я так думаю, через это может разрыв произойти.

Одна особа мне так и сказала: — Какие, к черту, ножки. Я,— говорит,— сорок первый размер бареток ношу, а вы,— говорит,— все свое. Подлец вы,— говорит, а не человек. Вы,— гово­рит,— мне жизнь губите своей дурацкой чувствитель­ностью.

Откровенно вам сказать, я даже опешил от таких слов.

Она говорит: — Это,— говорит,— в прежнее время избалован­ные дамы или там графини любили в своих будуарах такие сентиментальности. А я,— говорит,— плюю на таких мужчин, как вы.

— Вот тебе,— говорю,— здравствуйте. Как,— гово­рю,— понимать ваши слова? А как понимать ее слова, когда она с тех пор мне по телефону ни разу не звонила и при встрече со мной не поздоровалась? А это верно: современные молодые женщины лю­бят что-нибудь смелое, героическое. Им, я заметил, не нравится что-нибудь обыкновенное. Они любят, чтобы мужчина был непременно летчик или там в крайнем случае бортмеханик. Тогда они расцветают, и их не узнать.

А интересно их спросить: что же, все люди, что ли, должны быть летчиками и бортмеханиками? Конечно, я ничего не говорю, профессия бортмеха­ника до некоторой степени удивительная, и она вы­зывает разные эмоции у зрителей. Но тоже, как гово­рится, невозможно, чтоб все без исключения летали под небеса.

Некоторым приходится занимать более скромные земные посты в канцеляриях и так далее.

А то им еще почему-то нравятся кинооператоры. Это уж прямо, как говорится, неизвестно почему. Кру­тит ручку и думает: «Наполеон».

Еще тоже вызывают женскую любовь приехавшие из Арктики. Ну, льды там. Снег. Северное сияние. Подумаешь! Вообще говоря, я четыре раза женился, и все как-то такое у меня не вытанцовывалось. Ну, первые две жены увлеклись бортмеханиками. Третья сошлась с кинооператором. Ну, как говорится, это бывает. Но четвертый брак меня удивил своей неожиданностью. И я как гражданин, испытавший это, должен предо­стеречь остальных мужчин от подобных бракосоче­таний.

У меня было знакомство с одной особой. И мы решили с ней пожениться. Но я ее честно предупредил: — Имейте в виду,— говорю,— я не порхаю под не­беса и навряд ли,— говорю,— для вашего удовольствия когда-нибудь прыгну с крыши с парашютом. Так что, если вы увлекаетесь небесной профессией, то вопро­сов, как говорится, к вам не имею. И тогда давайте замнем вопрос о браке.

Она говорит: — Профессия не играет роли. И к летчикам я от­ношусь равнодушно. Но мне единственно важно, чтоб наш союз был до некоторой степени свободный. Я не люблю стеснений личности. Я,— говорит,— до вас семь лет была замужем, и муж меня даже в театр с кем-нибудь не пускал. И теперь я бы желала иметь с вами брак, основанный на товарищеских условиях. И если, например, вы кем-нибудь увлечетесь, я вам ничего не скажу. А если я кого-нибудь встречу, то и вы, тем более, мне не будете возражать. И тогда наш брак, на­верно, будет более продолжительный, основанный на разумном понимании двух любящих сердец. А то, что муж будет иметь мелкую профессию, то это даже и лучше. По крайней мере, он будет знать свое место и не станет с меня требовать невозможного. Я говорю ей: — Я четвертый раз женюсь, и у меня,— говорю,— ум за разум заходит от всевозможных понятий. То,— говорю,— одна не велит уменьшительные слова ей го­ворить. То,— говорю,— другая сходится с киноопера­тором. То,— говорю,— вы еще что-то мне преподноси­те. Но,— говорю,— поскольку мое сердце занято вами, то пускай будет по-вашему.

И вот, конечно, мы женимся и живем на разных квартирах. И все у нас идет хорошо и дружелюбно. Но вдруг она через неделю увлекается одним своим знакомым, который прибыл из Арктики.

Она мне говорит согласно нашего договора: — Если хотите, давайте разойдемся. Но если еще питаете ко мне некоторые чувства, то давайте придер­живаться наших условий. Тем более мой знакомый снова в скором времени уезжает в экспедицию, и тогда у нас с вами опять что-нибудь хорошее по­лучится.

И вот я, как дурак, ожидаю его отъезда месяц и два. И, наконец, моя соседка по комнате говорит: — Напрасно будете ее ждать. Ваше дело битое: она к вам нипочем назад не вернется.

Но проходит еще месяц, и вдруг моя супруга воз­вращается со словами: я, дескать, его окончательно отшила, тем более что он снова уехал в свое северное путешествие.

Я говорю: — Но теперь с моей стороны возникли препятст­вия: я,— говорю,— увлекся своей соседкой. А если у вас остались ко мне чувства, то,— говорю,— я согла­сен с ней разойтись.

И вот я стал расходиться со своей соседкой. И толь­ко я с ней разошелся, гляжу: моя супруга через месяц спокойной жизни снова увлеклась приятелем и спут­ником по путешествию того человека, который уехал в Арктику. А этот полярник почему-то остался. И она им увлеклась. И стала с ним жить.

Вот я, согласно условию, жду несколько месяцев и вдруг узнаю, что у нее будет от него ребенок.

Я говорю ей: — Интересный брак у нас получается. Эти,— гово­рю,— полярники, бортмеханики и кинооператоры меня буквально с ног валят.

Она говорит: — Хотите — подождите, когда он меня разлюбит или когда ребенок немного подрастет. И тогда будем продолжать наши условия. А не хотите — так как хо­тите. Вообще,— говорит,— вы мне прямо надоели сво­им вечным нытьем и недовольством. Я,— говорит,— не от себя завишу. Мое сердце мне подсказывает, каких современных мужчин мне любить и каких ненавидеть. Не только,— говорит,— вы не имеете значка ГТО, но хоть бы для смеха прошли курс санитарной обороны. Уж я не говорю, чтобы вы были ворошиловский стре­лок или поехали бы куда-нибудь на север. Не эти,— говорит,— профессии вас с ног валят, а просто у вас характер неинтересный, далекий от современности. Нынче богачей нету, и капиталом свое убожество при­крывать не приходится, так что надо улучшать свою личность, чтоб заслужить женскую любовь.

Я говорю: — То одна не велит уменьшительных слов произ­носить, то другая детей преподносит. И вдобавок мне лекцию читает.

Вдруг она открывает дверь в соседнюю комнату и кричит уменьшительные слова: — Ванечка, этот типус опять к нам скандалить пришел. И хотя он мой муж, но выгони его к черту. Я,— говорит,— чувствую, что через него истерику на­живу.

И вдруг входит в комнату приятель того, который в Арктику уехал. Здоровенный такой мужчина, зака­ленный северным воздухом. И вдобавок парашютист, со значком.

— Об чем,— говорит,— молодой человек, вы тут загораетесь? Я попрощался с ним и ушел с намерением все это описать, чтоб другие нелетающие мужчины остерега­лись попадать в такое же, как говорится, непромокае­мое положение.

Я гляжу против таких свободных браков. Я стою за более крепкий брак, основанный на взаимном чув­стве. А где это чувство взять, ежели я и парашюта никогда в глаза не видел? И севернее Лигова нигде не жил.

Прямо хоть становись героем, чтобы сравняться с остальным населением.

1936










Сегодня
пользователей: 26
страниц: 90

Всего
пользователей: 773575
страниц: 7186988

  Яндекс.Метрика
Катра сайта