ГлавнаяО ЗощенкоОтзывы и пожеланияСтатьи  

Рассказы по алфавиту:    А     Б     В     Г     Д     Ж     З     И     К     Л     М     Н     О     П     Р     С     Т     Ф     Х     Ц     Ч     Ш  
Рассказы за года:
 
 


Реклама:
 
 


Другое:
 
 








На дне



Воровское занятие представляет в настоящее время незначительный интерес.

Профессия эта стала маловыигрышная наряду с другими занятиями.

Через это воровство уменьшилось в своем размере. И публика на это идет не так охотно, как раньше.

Отчасти, конечно, многие перековались, а некоторых, как говорится, не устраивает выбор ассортимен­та. Вдобавок ко всему наша милиция и уголовный ро­зыск поднялись на недосягаемую высоту.

Вот взгляните, какое истинное происшествие слу­чилось у нас в Ленинграде.

Один гражданин, некто Ф., немного выпил. Он по­лучил деньги, зашел в какой-то приятный восточный уголок, присел там под пальму и, как говорится, не­множко перелил через край.

Конечно, потом-то он говорил, что пил мало. А больше будто бы налег на еду. По его словам, он про­пустил только пару стопок русской горькой и после слегка отлакировал пивом. Так что, кто его знает, мо­жет быть, он действительно от обильной еды, чем от чего другого, совершенно захмелел. И даже начал со­ло петь под оркестр.

А это увидели два бандита. Они сидели тут же, в ресторане, и, может быть, горевали о чем-нибудь сво­ем. И вдруг видят — сидит против них «пассажир», кругом у него на столике еда и мандарины. И сам он еле «мама» сказать может.

Конечно, это развязало низкие инстинкты двух приятелей. Сердце у них взыграло. И они задумали совершить свое темное дело над заблудившим зажи­точным жителем нашего города.

И вот они подсели до него. Сказали ему пару комп­лиментов. И тот, увидев ласку чужих людей, вдохно­вился, выпил еще и надрался, как говорится, до ша­риков.

И вот тогда представители уголовного мира вывели нашего беспутного гражданина на улицу, завели в пе­реулок, там ударили его по мордасам и обобрали до последней нитки.

Они сняли с него пальтишко и костюм со штанами. Содрали с него полуботинки. И даже не постеснялись взять с него верхнюю рубашечку «зефир».

Так что оставили нашего почтенного папашу и пре­красного работника строительного сектора тов. Ф. со­вершенно в архиневозможном виде. При нем оставили только кальсоны и носки, которые не взяты были по причине дряхлости то­вара.

Ограбленный папаша, мало чего соображая, при­корнул в таком немыслимом виде у забора и сладко заснул.

Только проспал он, может быть, не больше часа и вдруг неожиданно проснулся — ему, что ли, попить за­хотелось.

Вот он хвать-похвать себя за штаны — а их нету. Он щупает себя повыше — а пиджака нету и рубаш­ки не имеется. Только подштанники при нем и носочки.

Тогда он трогает себя еще повыше и видит: лич­ность у него повреждена — распухши и что-то ноет.

Вот наш папаша ужаснулся, мигом протрезвел, вскочил на полуодетые свои ножки и, как говорится, попорол домой.

Наверно, он, где можно, бежал, придерживая рукой свои подштанники, а кое-где, наоборот, шел, вероят­но, тихо скрываясь в тени домов.

И действительно неудобно, совестно. Может быть, уже начинается утро. Птички — чирик-чирик. Вдобавок культурный, образцовый город. Всюду чистенько и славно. А тут, вообразите себе, идет такая образина, все равно как по предбаннику.

Представляем себе, как дворник у ворот удивился. Наверное, хрюкая от смеха, пропустил в калитку.

Но вот момент входа в квартиру и момент появле­ния перед родными вообще не поддается художествен­ному описанию. И мы смолкаем под давлением более красочной действительности.

Так или иначе, наш славный гражданин доперсядо своей квартиры и закрылся в своей комнате, унеся с собой тайну ночного ограбления.

Теперь происходит такая ситуация.

Уголовный розыск в ту же ночь задержал этих двух воров Стали их расспрашивать, где украдены вещи. Те не могут объяснить. Так что, говорят, с человека сня­ли. В переулке.

Пошли в переулок. А там уже нету этого человека. Работники розыска говорят: — Ненормально. Вещи есть. Воры есть. Все как будто в полном порядке. А потерпевшего нету. И, зна­чит, самые большие трудности у нас впереди. Придете ся его искать. И сдается нам, судя по приличным ве­щам, что потерпевший заметет свои следы. Это у нас который раз. Преступники нам сравнительно легко да­ются, а пострадавших нам наиболее трудно отыскать.

Очень они не любят, чтоб их находили. И они предпо­читают терять одно, чтобы не потерять другое.

В общем, три дня шарили по городу. Искали потер­певшего. Выясняли и запрашивали. Никто не призна­ется. Может быть, потерпевший стыдится, что был в таком свинском виде, и, может быть, робеет перед об­щественностью.

Однако работники розыска не упали духом. И на четвертый день потерпевшего нашли. Они отыскали его по почтовой квитанции, которая была в кармане его украденных брюк.

Потерпевший отнекивался и всех уверял, что это не он был избит и раздет, но истина все же восторжест­вовала. Была устроена очная ставка с ворами. И те сразу признали в нем свою жертву.

Один из воров говорит: — Это определенно он. Я его по скуле узнаю. Вот у него тут осталась заметка от моей руки.

Тогда жертва, потупив очи, говорит: — В таком случае сознаюсь. Это был я. Просьба не доводить до сведения общественности.

Тут работники розыска посмеялись и сказали жертве: — В другой раз пейте и кушайте, но не теряйте своего сознания. Получите снятые с вас вещи и може­те идти.

А воры не без испуга поглядывали на то, что про­исходит, и промежду себя перешептывались о трудно­стях своего ремесла в настоящее время.

1935 Забавное приключение Жена одного служащего, довольно молодая и очень интересная дама, выходец из мелкобуржуазной семьи, влюбилась в одного актера.

 Он был артист драмы и комедии. И вот она в него влюбилась.

Или она увидела его на подмостках сцены, и он по­корил ее великолепной игрой, или, наоборот, она игры его не видела, а он, может, просто понравился ей сво­ей артистической внешностью, но только, в общем она в него порядочно сильно влюбилась. И даже она о до но время не знала, как ей поступить: уйти ли ей от мужа и перейти к артисту или от мужа ей не уходить, а просто увлекаться актером, не перестраивая своей жизни.

Но потом, увидев, что актер драмы вроде как ни­чего не имеет — ни положения, ничего такого особен­ного,— решила от мужа не уходить. Тем более что ар­тист и сам не горел желанием на ней жениться, будучи уже человеком, обремененным многочисленной семьей.

Но поскольку они были влюблены друг в друга, они все же стали встречаться по временам.

И он ей звонил по телефону, и она к нему забега­ла на репетицию, чтоб посмотреть, как он бойко играет роли. И через это она в него еще сильнее влюбилась и мечтала с ним почаще встречаться.

Но поскольку им, собственно, негде было встре­чаться, то они, буквально как Ромео и Джульетта, ста­ли встречаться на улице или в кино или забегали в ка­фе, чтобы перекинуться нежными словами.

Но такие короткие встречи их, конечно, мало удов­летворяли, и они постоянно горевали, что их жизнь неблагоприятно складывается и им даже негде погово­рить о своей безумной любви.

А к нему она, конечно, не могла заходить, посколь­ку артист был семейный человек.

А что касается, если к ней зайти, то она нередко его приглашала, когда ее супруг был в учреждении. Но он, зайдя пару раз, категорически от этого отка­зался.

Как человек нервный, одаренный, кроме того, бо­лезненным художественным воображением, он попро­сту пугался находиться у нее, думая, что вот, мало ли, сейчас войдет муж и начнутся, может быть, крупные разговоры со стрельбой и так далее.

И в силу таких мыслей артист находился у нее в гостях, так сказать, в ненормальном состоянии и во­обще полумертвый от страха.

И тогда она, конечно, перестала его приглашать к себе, поскольку видит, что человек ну просто душевно болеет и делается как бы не от мира сего.

И вот однажды она ему говорит: — Тогда — вот что! Если хотите со мной повидать­ся, то приходите в следующий выходной день к моей подруге.

Артист драмы говорит: — Вот и великолепно! А то, знаете, моя профессия требует утонченных нервов, и я,— говорит,— не могу не робеть, находясь у вас. А у нее была ближайшая подруга Сонечка. Очень миленькая особа, не без образования. Кажется, из балетных.

И муж нашей дамы вполне одобрял это знакомство, говоря, что лучшей подруги для жены он себе и не желает.

И вот наша балетная после горячих просьб разре­шила своей подруге повидаться у нее для переговоров с любимым человеком.

И вот утром в выходной день наш артист, получше принарядившись, попорол на это свидание.

А надо сказать, что в трамвае у него случился не­большой эпизод и столкновение с соседом. Ну, вооб­ще легкая перебранка, крики и так далее. В результа­те чего наш артист, как человек несдержанный немно­го более, чем следует, погорячился. И когда сосед пос­ле перебранки сошел с трамвая, наш артист, не утер­пев, плюнул в него. И был очень рад, что трамвай бы­стро пошел и оскорбленный сосед не мог уже догнать его, как того хотел.

Однако от этого столкновения настроение нашего артиста не испортилось. Он встретился со своей сим­патией, и они совместно пошли к подруге, которая проживала в коммунальной квартире, в небольшой, но уютной комнате, ключ от которой находился теперь в их руках.

И вот они зашли в комнату, присели на диван, чтоб поговорить о своей дальнейшей жизни, но вдруг в дверь кто-то постучал.

Молодая дама сделала артисту знак не отзываться, но артист и без того замер в безмолвии.

Вдруг за дверью раздается голос: и Скажите, а скоро она вернется? он. Наша дама, услышав голос, страшно побледнела и шепотом сказала актеру, что это голос ее мужа. И что муж, должно быть, увидел их на улице и вот он теперь их выследил.

Артист драмы, услышав о подобном камуфлете, просто даже затрясся и задрожал и, затаив дыхание» прилег на диван, с тоской глядя на свою симпатию.

А голос за дверью говорит: — Тогда я напишу записку. Скажите, что я за­ходил.

И вот муж нашей дамы (а это был действительно он), написав записку, подсунул ее под дверь и сам по­шел к выходу.

Наша дама, очень удивившись, моментально схва­тила эту записку и стала читать ее. После чего начала громко рыдать, вопить и падать на диван.

Артист драмы, немного придя в себя от звуков дам­ского голоса, тоже не без удивления зачитал эту за­писку, в которой говорилось: «Крошка Сонечка! Я случайно освободился раньше и заскочил к тебе, но — увы! — не застал. Зайду в три. Крепко целую. Николай.

Наша дама, сквозь слезы и рыдания, говорит артисту: — Что бы это значило? Как вы думаете? Артист говорит: — Скорее всего, ваш муж увлекается вашей по­другой. И он зашел сюда не иначе, как отдохнуть от своей семейной жизни. Теперь ваша совесть должна быть спокойна,— позвольте вашу ручку.

И только он хотел преподнесть ее ручку к своим шершавым губам, как раздается неистовый стук в дверь. И за дверью слышится тревожный голос по­други: — Ах, откройте поскорее! Это я пришла. Не захо­дил ли кто-нибудь без меня? Услышав эти слова, наша дама моментально раз­разилась рыданиями и, открыв дверь, с плачем подала подруге оставленную записочку.

Та, прочитав записку, немного смутившись, ска­зала: — В этом нет ничего удивительного. А раз вы все знаете, то я скрываться не буду. В общем, я прошу вас моментально уйти, поскольку ко мне должны кое-кто зайти.

Наша дама говорит: — То есть как кое-кто? Из записки видно, что к тебе сейчас мой муж зайдет. Хорошенькое дело! — уйти в такую минуту. Да я, может, желаю посмотреть, как этот подлец переступит порог этого вертепа.

Молодой человек, у которого попросту испортилось настроение от всех этих передряг, хотел было уйти от греха, но наша дама в пылу раздражения не велела ему уходить.

Она сказала: — Вот сейчас явится мой муж, и тогда мы разру­бим этот запутанный узел.

Услышав слова, близкие к лексикону военной жиз­ни, артист, найдя шапку, стал уже более энергично прощаться и уходить. Но тут между подругами про­изошла перебранка и спор относительно его самого — надо ли ему уходить.

Сначала обе подруги хотели его оставить до прихо­да мужа как вещественное доказательство. Первая — чтоб показать мужу, что за птица ее подруга, допу­стившая их в свою комнату, вторая — чтоб показать, какова его жена.

Но после этого мысли у них переменились. Подру­га вдруг не захотела себя компрометировать, а жена не пожелала упасть в глазах мужа. И, на этом сгово­рившись, они велели нашему артисту моментально по­скорей уйти.

И только этот последний, довольный таким оборо­том, стал прощаться, как вдруг снова раздался стук в дверь. И голос мужа произнес: — Дорогая Соня, это я! Откройте! Тут произошла некоторая паника и замешательст­во в комнате.

Артист драмы моментально поник духом и, нахо­дясь в страшной тоске, хотел было прилечь на диван, чтоб притвориться больным или умирающим, но во­время подумал, что как раз в подобном горизонталь­ном положении по нем и могут скорей всего открыть огонь как по легкомысленно лежащему на диване.

1 И в силу этого он стал мотаться по комнате, заде­вая за все ногами и производя страшный шум и грохот.

Пришедший муж, находясь за дверью, крайне удявился задержке и грохоту и начал уже более энергично колотить в дверь, думая, что в комнате происходит что-нибудь особенное.

Тогда подруга говорит артисту: — Вот эта дверь ведет в комнату моего соседа. Я вам сейчас ее открою. Пройдите туда и оттуда дверь в коридор и на лестницу. Горячий привет! И сама поскорей открывает крючок на двери и ве­лит артисту поскорее уйти, тем более что пришедший муж, услышав в комнате шум, стал срывать дверь с петель, чтоб войти в комнату. Тогда наш артист пу­лей вбежал в соседнюю комнату и хотел было уйти в коридор, как вдруг заметил, что дверь в коридор была заперта с той стороны, по-видимому, на висячий замок.

Артист бросился было назад, чтоб сказать двум дамам о том, что он в критическом положении — дверь закрыта, и ему не пройти. Однако уже было поздно.

В эту комнату был впущен муж, и там поднялся разговор, при котором появление артиста было бы крайне нежелательным.

Тогда артист, как человек неуравновешенный, мо­ментально ослаб от множества событий и, почувство­вав крайний физический упадок и головокружение, прилег на кровать, полагая, что он тут в полной безопасности.

И вот он лежит себе на кровати и думает разные отчаянные мысли— о том, о сем и, в частности, о вздор­ности любовных порывов. И вдруг слышит, как кто-то гремит замком в коридоре. Кто-то такое, одним сло­вом, возится около двери и, должно быть, сейчас вой­дет в комнату.

И вдруг дверь действительно открывается, и на пороге показывается человек с корзинкой пирожных и с бутылкой вина.

Увидев человека, лежащего на его кровати, при­шедший раскрывает рот от удивления и, мало чего по­нимая, хочет захлопнуть за собой дверь.

Артист начинает извиняться и лепетать разные слова, и вдруг он с ужасом видит, что вошедший хо­зяин комнаты есть не кто иной, как тот человек, с ко­торым он утром побранился и в которого он плюнул с площадки трамвая.

И рассчитывая унести ноги, наш артист снова, как малолетний ребенок, ложится на кровать, думая, что это в крайнем случае только сон, который сейчас прой­дет, и тогда наступит великолепная жизнь, без всяких особых неприятностей и передряг.

Вошедший, у которого удивление пересилило гнев, говорит жалобным голосом: — Да что ж это такое, господа? Ко мне сейчас знакомая придет, а тут, глядите, какое-то мурло рас­положилось в моей комнате. Как же он в нее вошел? Через запертую дверь? Артист, видя, что ему рук не ломают и его не бьют по сопатке, говорит с душевным подъемом: — Ах, пардон! Я сию минуту уйду. Я только на секундочку прилег отдохнуть... Я не знал, что это ваша кровать... У меня голова закружилась от множества событий...

Тут хозяин комнаты, у которого гнев снова пере­силил удивление, стал кричать: — Но это безобразие! Он, глядите, вперся с нога­ми на мою кровать. Да я, может быть, знакомым сво­им не разрешаю с ногами находиться. Это что за но­вости! Какой подлец! И он подбегает к артисту, хватает его за плечи и буквально вытряхивает с кровати. И вдруг замечает, что личность артиста уже ему знакома по утреннему происшествию.

Тут наступает небольшая пауза.

Хозяин, мало чего понимая, говорит: — Ах, вот когда ты мне попался, рыбий глаз! И хочет его схватить за горло.

Но в это время раздается нежный стук в дверь. Хозяин говорит: — Ну, скажи спасибо, что ко мне дама сейчас пришла, которую я жду. А то бы я из тебя сейчас раз­мазню сделал.

И, взяв артиста за воротник, тащит его к дверям, чтоб выпихнуть его в коридор, как тряпку, на что едтист вполне соглашается и даже доволен. Но вдруг открывается дверь, и на пороге комнаты появляется довольно интересная дама, которая при­шла в гости к хозяину и явилась в некотором роде как бы спасительницей нашего пресловутого артиста.

Однако наш артист при виде дамы просто попятил­ся назад от изумления и даже закачался, поскольку эта вошедшая дама была его супруга.

И в смысле совпадения это было действительно нечто поразительное.

Тут наш артист, крайне молчаливый за последние два часа, начал просто орать и буянить, требуя от жены объяснений, что значит это таинственное посе­щение.

Жена начала плакать и рыдать и говорить, что это ее сослуживец и что она действительно иногда к нему заходит попить чаю с пирожными.

Сконфуженный сослуживец сказал, что теперь, по­скольку они квиты, они могли бы помириться и втроем выпить чаю. На что актер разразился такой неистовой бранью и криками, что жена впала в истерику. А ее сослуживец снова полез драться, почувствовав оскорб­ление за плевок.

И тогда все соседи прибежали поглядеть, что у них тут делается.

Среди присутствующих оказались также и наша дама с мужем и с подругой.

Узнав все, что произошло, все шестеро, собравшись в комнате, стали совещаться, что же им делать.

Которая из балетных так говорит своей подруге: — Очень просто! Я выхожу замуж за Николая. Артист женится на тебе, а эти двое сослуживцев тоже составят вполне счастливую пару, служащую в одном учреждении. Вот как нам надо сделать.

Сослуживец, к которому пришла жена артиста, говорит: — Здравствуйте, пожалуйста! У ней, кажется, куча ребятишек, а я на ней буду жениться. Тоже, знаете, нашли простачка.

Артист драмы говорит: — Я прошу не оскорблять моей жены. Тем более я не намерен выдавать ее за первого встречного. Жена артиста говорит: — Да я бы к нему и не переехала. Глядите, какая у него комната! Разве я могу вчетвером, с детьми, тут находиться .

Сослуживец говорит: — Да я тебя с детьми на пушечный выстрел к этой комнате не подпущу. Имеет такого подлеца мужа, да еще вдобавок мою комнату хочет отобрать. Вижу — уже лежит один на моей кровати.

Сонечка из балетных примиряюще говорит: — Тогда давайте так: я выйду за Николая, артист с супругой так и останутся, как были, а на жене Ни­колая мы женим этого дурака сослуживца.

Сослуживец говорит: — Здравствуйте! Еще не легче. Вот я сейчас с ней запишусь. Держите карман шире! Да я в первый раз вижу эту облезлую фигуру. К тому же, может, она карманная воровка?! Артист говорит: — Просьба не оскорблять наших дам. Я считаю, что это правильный выход.

Наша дама говорит: — Ну, нет, знаете. Я не намерена из своей кварти­ры никуда выезжать. У нас три комнаты и ванна. И я не собираюсь болтаться по коммуналкам.

Сонечка говорит: — Из-за трех негодяев у нас все пары распада­ются,— так было бы славно. Я за Николая, эта за это­го. А эти так.

Тут между дам началась грубая перебранка и сче­ты о том, о сем. После чего мужчины, скрепя сердце, решили, что все должно идти по-прежнему. На этом они и разошлись.

Однако совершенно по-прежнему не пошло. Со­нечка вскоре вышла замуж за своего соседа, сослужив­ца жены артиста. И к ней по временам стал приходить в гости наш артист, который ей понравился благодаря своему мягкому, беззащитному характеру.

А наша дама, разочаровавшись в обывательском характере артиста, влюбилась в одного физиолога, и что касается Николая, то у него, кажется, сейчас романов нет, и он всецело погружен в работу, но с Со­нечкой он, впрочем, иногда встречается, и в выходные дни он нередко ездит с ней за город.

1935










Сегодня
пользователей: 27
страниц: 111

Всего
пользователей: 773576
страниц: 7187009

  Яндекс.Метрика
Катра сайта