ГлавнаяО ЗощенкоОтзывы и пожеланияСтатьи  

Рассказы по алфавиту:    А     Б     В     Г     Д     Ж     З     И     К     Л     М     Н     О     П     Р     С     Т     Ф     Х     Ц     Ч     Ш  
Рассказы за года:
 
 


Реклама:
 
 


Другое:
 
 








Мещане



Этот случай окончательно может доконать чело­века.

Василия Тарасовича Растопыркина — Васю Растопыркина, этого чистого пролетария, беспартийного черт знает с какого года — выкинули с трамвайной площадки.

Больше того — мордой его трахнули об трамвай­ную медную полустойку. Он был ухватившись за нее двумя руками и головой и долго не отцеплялся. Л его милиция и оберстрелочник стягивали.

Стягивали его вниз по просьбе мещански настроен­ных пассажиров.

Конечно, слов нет, одет был Василий Тарасович не во фраке. Ему, знаете, нету времени фраки и манжетки на грудь надевать. Он, может, в пять часов шаба­шит и сразу домой прет. Он, может, маляр. Он, может, действительно, как собака грязный едет. Может, краски и другие предметы ему льются на костюм во время профессии. Может, он от этого морально устает и ходить пешком ему трудно.

И не может он, ввиду скромной зарплаты, автомо­биль себе нанимать для разъездов и приездов. Ему автомобили — не по карману. Ему бы на трамвае про­ехаться— и то хлеб. Ой, до чего дожили, до чего до­катились! А пошабашил Василий Тарасович в пять часов. В пять часов он пошабашил, взял, конечно, на плечи стремянку и ведрышко с остатней краской и пошел себе к дому. Пошел себе к дому и думает: «Цельный день,— думает,— лазию по стремянкам и разноцветную краску на себя напущаю и не могу идтить пешком. Дай,— думает,— сяду на трамвай, как уставший пролетарий».

Тут, конечно, останавливается перед ним трам­вай № 6. Василий Тарасович просит, конечно, одного пассажира подержать в руке ведрышко с остатней краской, а сам, конечно, становит на площадку стремянку.

Конечно, слов нет, стремянка не была сплошной чистоты — не блестела. И в ведрышко — раз в нем краска — нельзя свои польты окунать. И которая дама сунула туда руку — сама, дьявол ее задави, виновата. Не суй рук в чужие предметы! Но это все так, с этим мы не спорим: может, Васи­лий Тарасович действительно, верно, не по закону поступил, что со стремянкой ехал. Речь не об этом. Речь — о костюме. Нэпманы, сидящие в трамвае, ре­шительно взбунтовались как раз именно насчет костюма.

— То есть,— говорят,— не можно к нему прикос­нуться, совершенно, то есть, отпечатки бывают.

Василий Тарасович резонно отвечает: — Очень,— говорит,— то есть понятно,— раз мас­ляная краска на олифе, то отпечатки завсегда случа­ются. Было бы,— говорит,— смертельно удивительно, если б без отпечатков.

Тут, конечно, одна нэпманша из кондукторов тре­звонит, конечно, во все звонки, и вагон останавливает­ся. Останавливает вагон и хамским голосом просит сой­ти Василия Тарасовича. Василий Тарасович говорит: — Трамвай для публики или публика для трам­вая— это же,— говорит,— понимать надо. А я,— гово­рит,— может, в пять часов шабашу. Может, я маляр? Тут, конечно, происходит печальная сцена с мили­цией и обер-стрелочником. И кустаря-пролетария Ва­силия Тарасовича Растопыркина сымают, как сукина сына, с трамвайной площадки, мордой задевают об полустойку и выживают. Со стремянкой уж и в вагоне проехаться нельзя! До чего докатились! 1927










Сегодня
пользователей: 44
страниц: 208

Всего
пользователей: 800768
страниц: 7313676

  Яндекс.Метрика
Катра сайта