ГлавнаяО ЗощенкоОтзывы и пожеланияСтатьи  

Рассказы по алфавиту:    А     Б     В     Г     Д     Ж     З     И     К     Л     М     Н     О     П     Р     С     Т     Ф     Х     Ц     Ч     Ш  
Рассказы за года:
 
 


Реклама:
 
 


Другое:
 
 








Облака



Давеча еду в трамвае. И стою, конечно, на пло­щадке, поскольку я не любитель внутри ехать.

Стою на площадке и любуюсь окружающей пано­рамой.

А едем через Троицкий мост. И очень вокруг по­разительно красиво. Петропавловская крепость с зо­лотым шпилем. Нева со своим державным течением. Тут же солнце закатывается. Одним словом, очень, как раньше говорилось, божественно.

И вот стою на площадке, и душа у меня очень восторженно воспринимает каждую краску, каждый шорох и каждый отдельный момент.

Разные возвышенные мысли приходят. Разные гу­манные фразы теснятся в голове. Разные стихотворе­ния на ум приходят. Из Пушкина что-то такое выплы­вает в память: «Тятя, тятя, наши сети притащили мертвеца...» И вдруг кондукторша разбивает мое возвышенное настроение, поскольку она начинает спорить с одним пассажиром.

И тут я, как говорится, с высоты заоблачных вер­шин спускаюсь в надземный мир с его узкими инте­ресами и мелкими страстями.

Молодая, интересная собой кондукторша ядовито говорит пассажиру: — Что же вы думаете: я даром вас повезу? Пла­тите, короче говоря, деньги или сойдите с моего ва­гона.

И слова, которые она произносит, относятся к скромно одетому человеку. И стоит этот человек со своим постным лицом и, одним словом, не платит за проезд. Он отвиливает платить. И то роется в карма­нах и ничего там не находит, то говорит уклончиво: — Такая славненькая кондукторша, и такие хо­рошенькие у нее губки, и так она сильно ерепенится и этим портит свою наружность... Ну, нет у меня де­нег... Сейчас сойду, только одну остановку проеду...

— То есть никакой остановки я тебе даром не дам проехать,— говорит кондукторша.— А если у тебя де­нег нет, так зачем же ты в трамвай вперся? Вот чего я никак не пойму.

Пассажир говорит: — Тоже пешком идти,— может быть, у меня пу­зыри на ногах? Какие нечувствительные люди в на­стоящее время. Совершенно не входят в положение человека. Только за все — деньги и деньги.

Гуманные чувства заполняют мое сердце. Мне ста­новится жалко человека, у которого нет даже несколь­ко грошей на проезд в трамвае.

Я вынимаю деньги и говорю кондукторше: — Примите за того, который с постным лицом. Я заплачу за него.

Кондукторша говорит: — Никакой уплаты со стороны я не разрешаю.

— То есть,— говорю,— как же вы можете не раз­решить? Вот тебе здравствуйте! — А так,— говорит,— и не разрешу. И если у него нету денег, то и пущай он пешком шкандыбает. А на своем участке работы я не дозволю поощрять то, с чем мы боремся.

— Позвольте,— говорю,— это не гуманно. К чело­веку надо гуманно относиться, когда ему плохо, а не наоборот. И вдобавок это, может быть, мой родствен­ник, и я его желаю поддержать на основе родствен­ных чувств.

— А вот я вашего родственника сейчас отправлю в одно местечко,— говорит кондукторша и, свесившись с трамвая, начинает трещать в свой свисток.

Пассажир с постным лицом говорит, вздохнувши: — Какая попалась на этот раз ядовитая бабенка. А ну, брось свистеть и поезжай дальше: я сейчас за­плачу.

Он вынимает из кармана три червонца и со вздо­хом говорит: — Крупная купюра, и через это в трамвае мне ее не хотелось зря менять. Но поскольку эта особа с ума сходит и не дозволяет пассажирам производить под­держку, то вот примите, если, конечно, найдется сда­чи, что вряд ли.

Кондукторша говорит: — Чего вы суете мне в нос такие крупные деньги? У меня нету сдачи. Нет ли у кого разменять? Я было хотел разменять, но, увидя суровый взгляд пассажира, отложил свои намерения.

— Вот то-то и оно,— сказал пассажир.— Через это я не давал купюру, поскольку знаю, что это без­результатно и в трамвае не могут ее разменять.

— Какая канитель с этим человеком,— говорит кондукторша.— Тогда я трамвай сейчас остановлю и его к черту ссажу. Он мне тормозит мою работу.

И она берется за звонок и хочет звонить. Пассажир, вздохнувши, говорит: — Эта кондукторша — что-нибудь особенное. То есть я в первый раз вижу такое поведение. А ну, по­годи звонить: я сейчас заплачу.

Он роется в кармане и достает двугривенный. Кондукторша говорит: — Что же ты, дармоед, раньше-то не давал? Не­бось, хотел на пушку проехать.

Пассажир говорит: — Всем давать — потрохов не хватит. Прими день­ги и заткни фонтан своего красноречия... Через та­кие мелочи трещит своим языком в течение часа. Пря­мо надоело.

— И хотя это мелочи,— сказала кондукторша, об­ращаясь к публике,— но они затрудняют плавный ход движения государственного аппарата. И я через это пропустила массу безбилетных пассажиров.

Через две остановки злополучный пассажир со сво­ей мелкой, склочной душой сошел с трамвая. Да еще, сходя, грубо и нецензурно выругался.

И тогда кондукторша сказала: — Какие бывают отпетые люди! Тут кто-то из пассажиров, вздохнувши, заметил: — Да, людишки бывают мелкие, дрянные. Если б не это — все было бы расчудесно и безоблачно.

Тут мне на память пришли стихи — в соответствии с этим моментом: Чем свод небес прозрачней и ясней, Тем кажутся нам безобразие» тучи, Летящие по синеве его... Но вот мы снова въехали на какой-то мост, и я снова увлекся картинами природы, позабыв о мело­чах жизни.

1938










Сегодня
пользователей: 218
страниц: 991

Всего
пользователей: 787504
страниц: 7256726

  Яндекс.Метрика
Катра сайта