ГлавнаяО ЗощенкоОтзывы и пожеланияСтатьи  

Рассказы по алфавиту:    А     Б     В     Г     Д     Ж     З     И     К     Л     М     Н     О     П     Р     С     Т     Ф     Х     Ц     Ч     Ш  
Рассказы за года:
 
 


Реклама:
 
 


Другое:
 
 








Поминки



Не так давно скончался один милый человек.

Конечно, он был незаметный работник. Но когда он, как говорится, закончил свой земной путь, о нем многие заговорили, поскольку это был очень славный человек и чудный работник своего дела.

Его все заметили после кончины.

Все обратили внимание, как он чистенько и куль­турно одевался. И в каком порядке он держал свой станок: он пыль с него сдувал и каждый винтик ваткой обтирал.

И вдобавок он всегда держался на принципиальной высоте.

Этим летом он, например, захворал. Ему худо ста­ло на огороде. Он в выходной день пришел на свой огород и там что-то делал. Ухаживал за растениями и плодами. И вдруг ему приключилось худо. У нею закружилась голова, и он упал.

Другой бы на его месте закричал: «Накапайте мне валерианки!», или: «Позовите мне профессора!» А он о своем здоровье не тревожился. И, упавши, сказал: «Ах, кажется, я на грядку упал и каротельку помял».

Тут хотели за врачом побежать, но он не разрешил отнимать от дела рабочие руки.

Но все-таки его отнесли домой, и там он под при­смотром лучших врачей хворал в течение двух ме­сяцев.

Конечно, ему чудные похороны закатили. Музыка играла траурные вальсы. Много сослуживцев пошло его провожать на кладбище.

Очень торжественные речи произносились. Хвали­ли его и удивлялись, какие бывают на земле люди.

И под конец один из его близких друзей, находясь около его вдовы, сказал: — Которые хотят почтить память своего друга и товарища, тех вдова просит зайти к ней на квартиру, где будет подан чай.

А среди провожающих был один из его сослужив­цев, некто М. Конечно, этот М. особенно хорошо не знал усопшего. Но пару раз на работе его видел.

И теперь, когда вдова пригласила зайти, он взял и тоже пошел. И пошел, как говорится, от чистого сердца. У него не было там каких-нибудь побочных мыслей. И на поминки он пошел не для того, чтобы заправиться. Тем более сейчас никого едой не уди­вишь. А он пошел просто идейно. «Вот, подумал, та­кой славный человек, дай, думает, зайду, послу­шаю воспоминания его родственников и в тепле по­сижу».

И вот, значит, вместе с одной группой он и пошел.

Вот приходят все на квартиру. Стол, конечно, на­крыт. Еда. Пятое-десятое.

Все разделись. И наш М. тоже снял с себя шапоч­ку и пальто. И ходит между горюющих родственников, прислушивается к воспоминаниям.

Вдруг к нему в; столовой подходят трое: — Тут,— говорят,— собравшисья близкие родствен­ники. И среди них вы будете чужой. И вдова расцени­вает ваше поведение в ее квартире как нахальство. Наденьте на себя ваше пальто и освободите помеще­ние от вашего присутствия.

Тому, конечно, неприятно становится от этих слов, и он начинает им объяснять, дескать, он пришел сюда не для чего-нибудь другого, а по зову своего сердца.

Один из них говорит: — Знаем ваше сердце — вы зашли сюда пожрать, и тем самым вы оскорбили усопшего. Выскакивайте пулей из помещения, а то вы в такой момент снижаете настроение у друзей и родственников.

И с этими словами он берет его пальто и накидыва­ет на его плечи.

А другой знакомый хватает его фуражку и двумя руками напяливает ее на голову так, что уши у того мнутся.

Нет, они, конечно, его не трогали, и никто из них на него даже не замахнулся. Так что в этом смысле все обошлось до некоторой степени культурно. Но они взяли его за руки и вывели в переднюю. А в передней родственники со стороны вдовы немного на него под­нажали, и даже один из них слегка поддал его колен­кой. И это было тому скорее морально тяжело, чем физически.

В общем, он, мало что соображая, выскочил на лестницу с обидой и досадой в душе.

И он три дня не находил себе покоя.

И вот вчера вечером он пришел ко мне.

Он был расстроен, и у него от обиды подбородок дрожал и из глаз слезы капали.

Он рассказал мне эту историю и спросил, что я на­счет этого думаю.

И я, подумавши, сказал моему молодому собесед­нику: — Что касается тебя, милый друг, то ты совершил маленькую ошибку. Ты зашел туда по зову своего сердца. И в этом я тебе верю. Но вдова имела в виду только близких и знавших ее супруга хорошо. Вот ес­ли бы тебя завод пригласил на вечер его памяти и оттуда тебя бы выкурили и назвали чужим,— вот это было бы удивительно. И в этих тонкостях следует всег­да разбираться. Но что касается их, то они с тобой поступили грубо, нетактично и, я бы сказал, некуль­турно. А что один из них напялил на тебя фуражку, то он попросту свинья, и ну его к черту, дурака! Тут сидевший у меня М. немного даже просиял. Он сказал: — Теперь я понимаю, в каком смысле они меня назвали чужим. И все остальное меня теперь не вол­нует, Тут я пожал ему руку. Подарил ему книгу. И мы расстались лучшими друзьями.

И когда он ушел, я подумал о том, что те же самые люди, которые так грубо выгнали его, наверно, весьма нежно обращаются со своими машинами. Наверно, берегут их и лелеют. И, уж во всяком случае, не вы­швырнут их на лестницу, а на ящике при переноске напишут: «Не бросать!» или «Осторожно!» Засим я подумал, что не худо бы и на человечке что-нибудь мелом выводить. Какое-нибудь там пету­шиное слово: «Фарфор!», «Легче!» Поскольку чело­век — это человек, а машина его обслуживает. И, зна­чит, он ничуть не хуже ее.

И, подумавши об этих делах, я решил для поуче­ния записать этот фактический рассказ. И вот он пе­ред вами.

1937 Загадочное происшествие В начале революции я служил младшим следова­телем уголовного розыска.

Конечно, тогда не было крупных специалистов в этом деле. А каждый гражданин, умеющий читать и писать, мог поступить на эту интересную службу.

И действительно, много интересных и забавных дел проходило через наши руки.

Но из всех дел мне наибольше всего запомнилось одно загадочное происшествие в Лигове.

Сижу я, представьте себе, на службе и чай пью.

Вдруг прибегает ко мне запыхавшийся человек и говорит: — Я стрелочник Фролов. Служу в Лигове. Ночью воры у меня украли козу. Это такая для меня беда, что я весь дрожу от огорчения... Умоляю вас — рас­кройте это преступление и верните мне украденную козу.

Я ему говорю: — Ты не волнуйся. Сядь и расскажи подробней. А я с твоих слов составлю протокол, после чего мы сразу поедем на место происшествия, найдем вора и отберем от него твою козу.

Стрелочник говорит: — Два дня назад я купил себе козу, чтобы пить молоко и поправляться. Я за эту козу дал мешок му­ки. Это была дивная породистая коза. Я вчера ее на ночь закрыл в сарай на замок, но воры пробрались ко мне во двор, сломали этот замок и украли козу. Что я теперь буду делать без козы и без муки, я и сам не представляю.

Вот я составляю убийственный для вора протокол, вызываю старшего следователя и советую ему сразу по­ехать, чтобы по горячим следам раскрыть эту кражу.

А старший следователь у нас был довольно опыт­ный работник. И только у него был единственный не­достаток: он, если сильно поволнуется, то в обморок падает. Потому что в него однажды один вор стрелял из револьвера. И вот он с тех пор стал немного пуг­ливый. Если какой-нибудь стук раздается или там доска упадет или кто-нибудь громко крикнет, то он моментально падает без сознания. Так что его одного никогда у нас не пускали, а всегда его кто-нибудь со­провождал.

А так-то он был хороший агент и очень часто рас­крывал кражи. Его все у нас звали дядя Володя. Вот дядя Володя и говорит мне: — Давай быстрей собирайся, поедем в Лигово, что­бы выяснить, кто у стрелочника украл козу.

Через десять минут мы вместе с пострадавшим стрелочником садимся в поезд и едем в Лигово.

И вот стрелочник приводит нас к себе на двор. И мы видим небольшой одноэтажный домик. Двор, ого­роженный высоким забором. И небольшой сарай, в котором была заперта коза.

Теперь этот сарай настежь раскрыт. Замок на нем сломан и еле висит на железном кружке. И в сарае пусто. Никакой козы нету. Только немного сена лежит.

Дядя Володя, моментально осмотрев сарай, говорит: — Перед нами, товарищи, типичная картина ноч­ной кражи со взломом. Вор перелез через забор, же­лезным предметом сломал замок и, проникнув в са­рай, увел с собой козу. Сейчас обследую почву, найду следы и доложу вам, какую вор имел наруж­ность.

!288! И с этими словами дядя Володя ложится на зем­лю и разглядывает следы.

— Перед нами,— говорит он,— типичная воровская походка. Вор, судя по следам, высокий худощавый гражданин средних лет. И сапоги у него подбиты же­лезной подковкой.

Стрелочник говорит: — Поскольку у меня сапоги подбиты железной подковкой, то вы там не спутайте меня с вором, умо­ляю вас. А то, чего доброго, я через вас попаду в тюрьму. Тем более — я тоже худощавый и средних лет. Вы наденьте на нос очки и глядите получше — нет ли там еще каких-нибудь других следов.

Дядя Володя говорит: — Кроме этих следов, имеются еще одни обыкно­венные следы. И рядом с этими следами видны отпе­чатки ног маленького мальчика или девочки. Так что перед нами типичная картина ночной кражи. Два во­ра и их маленький помощник, пробравшись во двор, взламывают сарай и втроем угоняют козу...

Стрелочник, чуть не плача, говорит: — Откуда же два вора? Ведь одни следы с под­ковкой мои. Что же, значит, я сам у себя козу украл? Что вы наводите тень на плетень. Нет, я, кажется, зря вас пригласил.

Тут во дворе собирается громадная толпа. Все с интересом смотрят, что будет дальше. Дядя Володя говорит: — В таком случае я допускаю, что вор был один со своим маленьким помощником. Причем этот ма­ленький помощник обут в дырявые сандалии на босу ногу и сам он лет шести или семи.

Только он так сказал, вдруг в толпе детский плач раздается.

И вдруг все видят, что это плачет маленький под­росток Минька, племянник своего дяди, этого стрелоч­ника, живущий тут же.

Все на него смотрят и видят, что он обут в ды­рявые сандалии.

Его спрашивают: — Что ты, Минька, плачешь? Минька говорит: — Я встал утром и зашел в сарай. Я козе дал ка­пустный листочек. Я козу только два раза погладил и пошел по своим делам ловить в пруде рыбок. Но замок я не трогал. И дверь была раскрыта.

Тут все удивились. И дядя Володя тоже очень уди­вился.

Стрелочник говорит: — Как же он, шельмец, мог гладить утром мою козу, если она уже была украдена. Вот так номер! Дядя Володя, потерев свой лоб рукой, говорит: — Это очень загадочная кража. Или нам с вами вор попался какой-то ненормальный. Ночью он за­мок сломал, а днем козу украл.

Жена стрелочника говорит: — Может быть, он ждал, чтобы Минька ее покор­мил. После чего он наверное ее увел.

Дядя Володя говорит: — Одно из трех: либо мальчику приснился сон на­счет козы, как он кормил ее капустой,— бывают такие сны в детском возрасте,— либо вор свихнулся во вре­мя кражи, либо тут хозяева ненормальные.

Я говорю: — Есть еще четвертое предположение: вор сломал замок и украл что-нибудь другое. А утром коза ре­шила прогуляться и, выйдя на улицу, заблудилась.

Стрелочник говорит: — Нет, коза не могла сама уйти. У меня весь двор обнесен высоким забором, и все было заперто. И ка­литка у меня на пружине — сама захлопывается. А что касается сарая, то, кроме козы, там ничего не было. Там у меня лежал мешок муки, на которую я променял козу. И эту козу я закрыл в сарае. Это бы­ла породистая коза, и мне ее чересчур жалко! Сказав это, стрелочник от волнения ударил пал­кой по дверям сарая. И дядя Володя, подумавши, что началась стрельба, моментально упал в обморок.

Я велел принести воды, мы попрыскали водой дя­дю Володю, потом дали ему понюхать толченого пер­цу, и он снова приступил к исполнению своих обя­занностей.

Он сказал: — Теперь мне все совершенно ясно. Вор, взломав замок и найдя там, вместо ценностей, козу, расстро­ился и не захотел ее взять, испугавшись, что она за­блеет и разбудит хозяина. Но потом, вернувшись до­мой, вор стал жалеть, зачем он не украл козу. И тогда он взял веревку или мешок, чтоб замотать козе мор­ду, и снова под утро явился сюда за козой. А маль­чик Минька в аккурат перед этим заскочил в сарай и покормил ее. Тут все зааплодировали следователю. А Минька еще больше заплакал.

Какая-то тетка сказала: — Совершенно верно. Я рано утром проходила по улице и видела, как какой-то мужчина нес в руках большой мешок и там в мешке у него что-то хрюкало.

Дядя Володя говорит стрелочнику: — Вы вспомните хорошенько — может быть, это у вас была свинья, а не коза. Вот, может быть, она и хрюкала, когда ее вор в мешке нес. Может быть, вчера, во время обмена, вам подсунули поросенка вместо ко­зы. И вы, не разглядевши как следует быть, заперли его в сарай.

Стрелочник, чуть не плача, говорит: — Нет, я чувствую, что я вас зря пригласил. У ме­ня была в сарае коза, а то, что несли в мешке, это не у меня украдено.

Дядя Володя говорит: — Я там не знаю, у кого украдено. Но я устанав­ливаю факт, что вор украл поросенка и унес его в мешке... Пусть мальчик Минька скажет, что за жи­вотное было в сарае. Отвечай, Минька, какое живот­ное было в сарае, какого оно цвета и сколько ног? За дачу ложных показаний ответишь по закону.

Минька, отчаянно заревев, говорит: — Оно было белого цвета. И оно имело три ноги. Услышавши это, следователь чуть было опять в обморок не упал. Он сказал: — Без сомнения, это был белый поросенок, от кото­рого вор отрезал одну ногу для производства ветчины.

Стрелочник, охнув, сел на корточки и закричал: — Ой, тошнехонько! Что они со мной делают! Я теперь вижу, что я зря пригласил сюда этих агентов. У меня была коза, а они мне навязывают поросенка без одной ноги.

Дядя Володя говорит Миньке: — Отвечай своему дяде, что было в сарае — коза или поросенок... Блеяло оно или хрюкало? Стрелочник добавляет: — А если ты у меня соврешь, то я тебе, шельмецу, голову оторву.

Минька сквозь слезы говорит: — Не знаю, что там было. Я рыбок пошел ловить. И до вашей дурацкой козы и не дотрагивался. Толь­ко я дал ей капустки покушать и сразу ушел.

Дядя Володя говорит: — Ясно, это был поросенок.

Только он так сказал, и вдруг откуда-то сверху раздается: — Ба-а-а.

Вся толпа ахнула, когда услышала эти звуки. Стрелочник, закачавшись на своих ногах, закри­чал: — Братцы, где-то здесь моя коза! Это ее голос сверху раздается.

Тут все в одно мгновение посмотрели наверх. И все вдруг увидали, что коза стоит около трубы на крыше. И хотя дом был низенький, но все-таки было странно, что коза стоит на крыше.

Стрелочник закричал: — Братцы! Вон моя коза. Да кто же это ее, брат­цы, загнал на такую вышину? Дядя Володя говорит: — Действительно, это коза, а не поросенок. Черт меня дернул сюда приехать. Я тут последние мозги теряю.

Стрелочник говорит: — Братцы, может быть, это мне все снится, что моя коза на крыше стоит? Жена стрелочника говорит: — Поди проспись, если тебе это снится. А наша коза действительно стоит на крыше и на тебя, дура­ка, сверху вниз смотрит.

Дядя Володя говорит стрелочнику: — Может быть, ты вчера, поменяв козу, от радо­сти выпил и заместо сарая подкинул ее на крышу и теперь сам удивляешься, что она там. Иначе нельзя понять, почему твоя коза на крыше очутилась.

Стрелочник говорит: — Знаете, я скорее вас на крышу подкину, чем буду свою породистую козу уродовать. А там за до­мом у меня привезены доски для строительства. И я их прислонил к дому, чтоб они на земле не валялись. Но доски лежат довольно круто. И это удивительно, если коза по ним на крышу зашла.

Вдруг из толпы выходит вперед человек. Он го­ворит: — Я доктор медицины. Я, говорит, могу это под­твердить. Многие козы живут и пасутся на горах и ходят по самым крутым и отвесным скалам. Есть пер­сидские козероги и есть швейцарские породистые ко­зы, которые не только бегают по крутым скалам, но и прыгают до трех метров в длину. И, может быть, ваша коза имеет среди своих родителей такую поро­ду. Тогда ничуть не удивляйтесь, что она забралась по доскам на эту крышу. Тем более, на крыше у это­го хозяина растет не только трава, но даже мелкие кустики и бузина.

Стрелочник Фролов с гордостью говорит: — Когда я менял свою муку на эту козу, мне так и сказали: это породистая коза. Но я им не поверил. А теперь верю, и я так счастлив, что свои чувства я даже и передать вам не могу. Я гляжу на свою, стоя­щую на крыше, горную козу, и у меня от радости сле­зы капают.

Дядя Володя говорит: — Теперь мне эта история совершенно ясна. Вор сломал замок, чтобы украсть какую-нибудь ценную вещь. Но, найдя в сарае только козу, плюнул и ушел красть в другое место. И вот его следы... Впрочем, нет, это мой след. А его, наверно, вот эти... Минька, встав­ши поутру, зашел в раскрытый сарай и покормил козу капустой. Вот и Минькины следы. Коза, желая про­гуляться, вышла из сарая и, обойдя двор, увидела на крыше зелень. И, будучи горной козой, без труда за­бралась на крышу по этим доскам. Вот и ее малень­кие, как точки, следы... Хозяин, проснувшись, увидел раскрытый сарай и сломанный замок. Прибежал к нам и сообщил о краже. И вот его следы... Теперь каждому ясно, что тут произошло... Доставайте вашу козу с крыши, и мы со спокойной совестью поедем в Ленинград раскрывать еще более сложные кражи. Наша задача выполнена тут с превышением.

И, сказавши так, он снял свою кепочку, чтоб со всеми попрощаться. И коза со своей крыши снова про­изнесла: — Ба-а-а.

Вдруг стрелочник закричал: — Братцы следователи! Моя породистая коза за­бралась на крышу. Но хотел бы я знать, как я ее теперь оттуда достану. Тем более, крыша довольно крутая, и если я полезу наверх, то или коза у меня упадет, или я сам к черту вниз свалюсь... Товарищи следователи, я вам дам хорошую премию: стакан мо­лока и два фунта хлеба, если вы мне доставите козу без повреждения.

Вдруг один из толпы выходит вперед и говорит: — Хотя я инвалид и хромаю, но за эту премию я могу вашу козу вниз доставить. Только мне нужна веревка, чтобы я мог привязать себя к трубе, посколь­ку я из-за вашей дурацкой козы не очень-то интере­суюсь вниз падать.

Тут ему дали веревку, и он, приставив лест­ницу к крыше, полез под аплодисменты всех собрав­шихся.

Он привязал веревку к трубе и другим концом об­вязал себя. И в таком виде стал тянуться к козе, ко­торая доверчиво поджидала, что будет. Но когда он слишком потянулся, то старенькая труба покачнулась и рухнула.

Нет, привязанный не упал, он успел удержаться, но рассыпавшиеся кирпичи рухнули во двор, и один из них слегка зашиб дядю Володю, который тут же без лишних слов и восклицаний грохнулся в обморок.

Полезший на крышу успел схватить козу. И он вместе с ней, как по горке, съехал по доскам вниз к радости всех собравшихся.

Хозяин ему сказал: — Что ты снял козу — это хорошо, но то, что ты мне, хромая обезьяна, трубу испортил — вот за это я тебе премии не дам.

Инвалид говорит: — Тогда я твою козу обратно сейчас наверх за­кину.

Стрелочник говорит: — Ну, ладно, дам. Только не трогай мою козу грязными руками.

И тут он нежно поцеловал свою козу и торжествен­но увел в сарай.

Ушибленный дядя Володя хотел уехать, но стре­лочник не отпустил его. Он сказал: — В благодарность за вашу четкую работу я хо­чу вас, товарищи агенты, угостить козьим молоком и свежим хлебом.

Мы сели на лавочку и стали ждать угощенья. Дядя Володя подозвал к себе Миньку, сказал ему строго: — Что же ты, дурной мальчишка, запутал органы следствия? Зачем же ты сказал, что у животного бы­ло три ноги? Минька, потупившись, говорит: — А я только до трех считать умею.

Тут все собравшиеся весело засмеялись и не хоте­ли уходить, хотя стрелочник открыл ворота и кричал, чтоб все посторонние моментально ушли, а то, чего доброго, коза еще раз пропадет.

Потом стрелочник, выгнав посторонних, взял гор­шок и побежал в сарай подоить козу.

Вдруг он оттуда возвращается бледный и говорит: — Знаете, у козы нету молока. Ее кто-то выдоил. Вот так номер! Дядя Володя говорит: — Я так и думал. Картина преступления мне совершенно ясна. Вор, не найдя в сарае ничего цен­ного, подоил козу и, подкрепив этим свои силы, ушел.

Вдруг приходит жена стрелочника с горшком в руках. Она говорит: — Нет, это я козу подоила, когда муж выгонял со двора людей.

Тут все рассмеялись и начали кушать хлеб и пить молоко.

Потом мы попрощались с любезным хозяином и пошли | поезду.

Но только мы вышли из калитки, как раздался крик хозяина. Он нам кричал: — В сарае у меня были рваные валенки, и теперь их нету.

Дядя Володя ему ответил: — Картина кражи мне ясна. Вор не хотел пу­таться с козой, а вместо этого украл, что было в сарае.

После этого мы еще раз попрощались и уехали.

А через полгода, когда наступила зима, это дело окончательно выяснилось.

Проходя в Лигове по улице, стрелочник увидел на одном гражданине свои валенки, которые он узнал по зеленому клейму.

Он задержал этого гражданина. И тот в милиции сознался, что это он осенью сломал замок, надеясь украсть из сарая мешок муки, о котором он слышал от одного гражданина. Но он не знал, что мешок му­ки стрелочник уже обменял на козу. Через это и про­изошла неувязка. И вор, не найдя муки, схватил ва­ленки и с ними удрал.

Вора на полгода посадили в тюрьму. И дядя Во­лодя, узнав об этом, сказал: — Картина кражи теперь окончательно выясняет­ся. Вор хотел украсть муку, но украл валенки. И те­перь за это он попал в тюрьму.

Пока вор сидел в тюрьме, породистая коза принесла своему хозяину двух чудных козлят. И стрелочник Фролов был очень этим доволен.

Между прочим, эта коза очень долго у него жила и всех удивляла своими прыжками и тем, что могла ходить по самым отвесным доскам. Но на крышу она почему-то больше никогда не лазила. Наверно, у нее от этой крыши остались все-таки неважные воспоми­нания.

А Минька теперь вырос. Он сейчас студент Горно­го института — Михаил Степанович Фролов.

Между прочим, случайно узнав, что я пишу рас­сказ об этом происшествии, он недавно пришел ко мне и просил всем читателям кланяться. И велел сказать, что он теперь не только до трех считать умеет, но до триллиона и даже больше.

Пламенный привет читателям от меня, от Миньки и от дяди Володи.

1937










Сегодня
пользователей: 146
страниц: 502

Всего
пользователей: 801424
страниц: 7316356

  Яндекс.Метрика
Катра сайта