ГлавнаяО ЗощенкоОтзывы и пожеланияСтатьи  

Рассказы по алфавиту:    А     Б     В     Г     Д     Ж     З     И     К     Л     М     Н     О     П     Р     С     Т     Ф     Х     Ц     Ч     Ш  
Рассказы за года:
 
 


Реклама:
 
 


Другое:
 
 








Монтер



Я, братцы мои, зря спорить не буду, кто важней в театре — актер, режиссер или, может быть, театраль­ный плотник. Факты покажут. Факты всегда сами за себя говорят.

Дело это произошло в Саратове или Симбирске, одним словом, где-то недалеко от Туркестана. В го­родском театре. Играли в этом городском театре опе­ру. Кроме выдающейся игры артистов, был в этом те­атре, между прочим, монтер — Иван Кузьмич Мякишев.

На общей группе, когда весь театр в двадцать тре­тьем году снимали на карточку, монтера этого пихну­ли куда-то сбоку — мол, технический персонал. А в центр, на стул со спинкой, посадили тенора.

Монтер Иван Кузьмич Мякишев ничего на это не сказал, но в душе затаил некоторую грубость. Тем бо­лее, что на карточку сняли его вдобавок мутно, не в фокусе.

А тут такое подошло. Сегодня, для примеру, игра­ют: «Руслан и Людмила». Музыка Глинки. Дирижер— маэстро Кацман. А без четверти минут восемь явля­ются до этого монтера две знакомые ему барышни. Или он их раньше пригласил, или они сами подо­шли — неизвестно. Так являются эти две знакомые барышни, отчаянно флиртуют и вообще просят их по­садить в общую залу — посмотреть на спектакль. Мон­тер говорит: — Да ради бога, медам. Сейчас я вам пару биле­тов устрою. Посидите тут, у будки.

И сам, конечно, к управляющему. Управляющий говорит: — Сегодня выходной день. Народу пропасть. Каж­дый стул на учете. Не могу.

Монтер говорит: — Ах так,— говорит.— Ну, так я играть отказыва­юсь. Отказываюсь, одним словом, освещать ваше про­изводство. Играйте без меня. Посмотрим тогда, кто из нас важней и кого сбоку сымать, а кого в центр са­жать.

И сам обратно в будку. Выключил по всему театру свет, замкнул на все ключи будку и сидит — флиртует со своими знакомыми девицами.

Тут произошла, конечно, форменная неразбериха. Управляющий бегает. Публика орет. Кассир визжит, пугается, как бы у него деньги в потемках не взяли. А бродяга, главный оперный тенор, привыкший всегда сыматься в центре, заявляется до дирекции и говорит своим тенором: — Я в темноте петь тенором отказываюсь. Раз,— говорит,— темно — я ухожу. Мне,— говорит,— голос себе дороже. Пущай ваш монтер поет.

Монтер говорит: — Пущай не поет. Наплевать на него. Раз он в центре сымается, то и пущай одной рукой поет, дру­гой свет зажигает. Думает — тенор, так ему и свети все время. Теноров нынче нету! Тут, конечно, монтер схлестнулся с тенором, Вдруг управляющий является, говорит: — Где эти чертовы две девицы? Через них наблю­дается полная гибель. Сейчас я их куда-нибудь поса­жу, леший их забодай! Монтер говорит: — Вот они, чертовы девицы! Только не через их гибель, а гибель через меня. Сейчас, — говорит, — я свет дам. Мне энергии принципиально не жалко.

Дал он сию минуту свет — Начинайте,— говорит.

Сажают тогда его девиц на выдающиеся места и начинают спектакль.

Теперь и разбирайтесь сами, кто важнее в этом сложном театральном механизме.

Конечно, если без горячности разбираться, то те­нор тоже для театра — крупная ценность. Иная опера не сможет даже без него пойти. Но и без монтера нет жизни на театральных подмостках.

Так что они оба-два представляют собой одинако­вую ценность. И нечего тут задаваться: дескать, я — тенор. Нечего избегать дружеских отношений. И сы­мать на карточку мутно, не в фокусе! 1927










Сегодня
пользователей: 225
страниц: 956

Всего
пользователей: 826464
страниц: 7428450

  Яндекс.Метрика
Катра сайта