ГлавнаяО ЗощенкоОтзывы и пожеланияСтатьи  

Рассказы по алфавиту:    А     Б     В     Г     Д     Ж     З     И     К     Л     М     Н     О     П     Р     С     Т     Ф     Х     Ц     Ч     Ш  
Рассказы за года:
 
 


Реклама:
 
 


Другое:
 
 








Пассажир



И зачем только дозволяют пассажирам на третьих полках в Москву ездить? Ведь это же полки багаж­ные. На багажных полках и пущай багажи ездят, а не публика.

А говорят — культура и просвещение! Иль, скажем, тепловоз теперь к поездам прикрепляют и ездят после. А между прочим— такая дикая серость в вагонах допущается.

Ведь это же башку отломить можно. Упасть если - Вниз упадешь, не вверх.

А может, мне в Москву и не надо было ехать. Мо­жет, это Васька Бочков, сукин сын, втравил меня в поездку.

— На,— говорит,— дармовую провизионку. Поез­жай в Москву, если тебе охота.

— Братишечка,— говорю, — да на что мне в Моск­ву-то ехать? Мне, — говорю,— просто неохота ехать в Москву. У меня,— говорю,— в Москве ни кола ни дво­ра. Мне,— говорю,— братишечка, даже и остановиться негде в Москве этой.

А он говорит: — Да ты для потехи поезжай. Даром все-таки. Раз,— говорит,— в жизни счастье привалило, а ты, дура-голова, отпихиваешься.

С субботы на воскресенье я и поехал.

Вхожу в вагон. Присаживаюсь сбоку. Еду. Три версты отъехал — жрать сильно захотелось, а жрать нечего.

«Эх,— думаю,— Васька Бочков, сукин сын, в какую длинную поездку втравил. Лучше бы мне,— думаю,— сидеть теперь на суше в пивной где-нибудь, чем взад и вперед ездить».

А народу между тем многовато поднабралось. Тут у окна, например, дяденька с бородкой. Тут же рядом и старушечку бог послал. И какая это вредная, ядови­тая старушечка попалась — все локтем пихается.

— Расселся,—говорит,— дьявол Ни охнуть ни вздохнуть.

Я говорю: — Вы, старушечка, божий одуванчик, не пихай­тесь. Я,— говорю,— не своей охотой еду Меня,— гово­рю,— Васька Бочков втравил.

Не сочувствует.

А вечер между тем надвигается. Искры с тепловозу дождем сыплются. Красота кругом и природа. А толь­ко мне неохота на природу глядеть. Мне бы, думаю, лечь да прикрыться.

А лечь, гляжу, некуда. Все места насквозь заняты.

Обращаюсь к пассажирам: — Граждане,— говорю,— допустите хотя в сере­динку сесть. Я, говорю, сбоку свалиться могу. Мне в Москву ехать.

— Тут,— отвечают,— кругом все в Москву едут. Поезд не плацкартный все-таки. Сиди, где сидел.

Сижу. Еду. Еще три версты отъехал — нога зачумела. Встал. И гляжу — третья полка виднеется. А на ней корзина едет.

— Граждане,— говорю,— да что ж это? Человек,— говорю,— скрючившись должен сидеть, и ноги у него чумеют, а тут вещи... Человек,— говорю,— все-таки важней, чем вещи... Уберите,— говорю,—корзину, чья она.

Старушечка кряхтя подымается. За корзиной лезет.

— Нет,— говорит,— от вас, дьяволов, покою ни днем ни ночью. На,—  говорит,— идол, полезай на та­кую верхотуру. Даст,— говорит,— бог, башку-то и от­ломишь на ночь глядя.

Я и полез.

Полез, три версты отъехал и задремал сладко.

Вдруг как пихнет меня в сторону, как кувыркнет вниз. Гляжу — падаю. Спросонья-то, думаю, каково падать.

И как шваркнет меня в бок, об башку, об желудок, об руку... Упал.

И, спасибо, ногой при падении за вторую полку зацепился — удар все-таки мягкий вышел.

Сижу на полу и башку щупаю — тут ли. Тут.

А в вагоне шум такой происходит. Это пассажиры шумят, не сперли бы, думают, ихние вещи в пере­полохе.

На шум бригада с фонарем сходится, Обер спрашивает: — Кто упал? Я говорю: — Я упал. С багажной полки. Я,— говорю,— в Мо­скву еду. Васька Бочков,— говорю,— сукин сын, втра­вил меня в поездочку.

Обер говорит: — У Бологое завсегда пассажиры вниз свалива­ются. Дюже резкая остановка.

Я говорю: — Довольно обидно упавшему человеку про это слышать. Пущай бы, — говорю, — лучше брига­да не допущала на верхних полках ездить. А ес­ли лезет пассажир, пущай спихивают его или урезо­нивают— дескать, не лезьте, гражданин, скатиться можно.

Тут и старушка крик поднимает: — Корзину,— говорит,— башкой смял. Я говорю: — Человек важнее корзинки. Корзинку,— гово­рю,— купить можно. Башка же, говорю, бесплатно все-таки.

Покричали, поохали, перевязали мне башку тряп­кой и, не останавливая поезда, поехали дальше.

Доехал до Москвы. Вылез. Посидел на вокзале.

Выпил четыре кружки воды из бака. И назад.

А башка до чего ноет, гудит. И мысли все скабрез­ные идут. Ээ, думаю, попался бы мне сейчас Васька Бочков — я бы ему пересчитал ребра. Втравил, думаю, подлец, в какую поездку.

Доехал до Ленинграда. Вылез. Выпил из бака кружку воды и пошел, покачиваясь.

1926










Сегодня
пользователей: 29
страниц: 158

Всего
пользователей: 773578
страниц: 7187056

  Яндекс.Метрика
Катра сайта