ГлавнаяО ЗощенкоОтзывы и пожеланияСтатьи  

Рассказы по алфавиту:    А     Б     В     Г     Д     Ж     З     И     К     Л     М     Н     О     П     Р     С     Т     Ф     Х     Ц     Ч     Ш  
Рассказы за года:
 
 


Реклама:
 
 


Другое:
 
 








Счастье



Иной раз хочется подойти к незнакомому человеку и спросить: ну, как, братишка, живешь? Доволен ли ты своей жизнью? Было ли в твоей жизни счастье? Ну-ка, окинь взглядом все прожитое.

С тех пор, как открылся у меня катар желудка, я у многих об этом спрашиваю.

Иные шуточкой на это отделываются — дескать, живу — хлеб жую. Иные врать начинают — дескать, живу роскошно, лучше не надо, получаю по шестому разряду, семьей доволен.

И только один человек ответил мне на этот во­прос серьезно и обстоятельно. А ответил мне дорогой мой приятель, Иван Фомич Тестов. По профессии он стекольщик. Человек сам немудреный. И с бо­родой.

— Счастье-то?—спросил он меня.— А как же,— обязательно счастье было.

— Ну, и что же,— спросил я,— большое счастье было? — Да уж большое оно или оно маленькое — неиз­вестно, а только оно на всю жизнь запомнилось.

Иван Фомич выкурил две папиросы, собрался с мыслями, подмигнул мне для чего-то и стал расска­зывать.

— А было это, дорогой товарищ, лет, может, два­дцать или двадцать пять назад. И был я тогда краси­вый и молодой, усики носил стоячие и нравился себе. И- все, знаете ли, ждал, когда мне счастье привалит. А года между тем шли своим чередом, и ничего тако­го не происходило. Не заметил я, как и женился, и как на свадьбе с жениными родственниками подрался, и как жена после того дите родила. И как жена в свое время скончалась. И как дите тоже скончалось. Все шло тихо и гладко. И особенного счастья в этом не было.

Ну, а раз, 27 ноября, вышел я на работу, а после работы под вечер зашел в трактир и спросил себе чаю.

Сижу и пью с блюдечка. И думаю: вот, дескать, го­да идут своим чередом, а счастья-то и незаметно.

И только я так подумал — слышу разные возгласы. Оборачиваюсь — хозяин машет рукой, и половой маль­чишка машет рукой, а перед ними царский солдат сто­ит и пытается к столику присесть. А его хозяин из-за столика выбивает и не дозволяет сесть.

— Нету,— кричит,— вашему брату солдату не до­зволено в трактирах за столики присаживать. Мне за его штраф плати. Ступай себе, милый.

А солдат пьяный и все присаживается. А хозяин его выбивает. А солдат родителей вспоминает.

— Я, — кричит, — такой же. как и вы. Желаю за столик присесть.

Ну, посетители помогли — выперли солдата. А сол­дат схватил булыжник с мостовой и как брызнет в зеркальное стекло. И теку.

А стекло зеркальное — четыре на три, и цены ему нету.

У хозяина руки и ноги подкосились. Присел он на корячки, головой мотает и пугается на окно взглянуть.

— Что ж это,— кричит,— граждане! Разорил меня солдат. Сегодня суббота, завтра воскресенье — два дня без стекла. Стекольщика враз не найти, и без стек­ла посетители обижаются.

А посетители, действительно, обижаются: — Дует,— говорят,— из пробитого отверстия. Мы пришли в тепле посидеть, а тут эвон дыра какая.

Вдруг я кладу блюдечко на стол, закрываю шап­кою чайник, чтоб он не простыл, и равнодушно подхо­жу к хозяину.

— Я,— говорю,— любезный коммерсант, стеколь­щик.

Ну, обрадовался он, пересчитал в кассе деньги и спрашивает: — А сколько эта музыка стоит? Нельзя ли из ку­сочков сладить? — Нету,— говорю,— любезный коммерсант, из ку­сочков ничего не выйдет. Требуется полное стекло че­тыре на три. А цена тому зеркальному стеклу будет семьдесят пять целковых и бой мне. Цена, любезный коммерсант, вне конкуренции и без запроса.

— Что ты,— говорит хозяин,— объелся? Садись,— говорит,— обратно за столик и пей чай. За такую,— говорит,— сумму я лучше периной заткну отверстие.

И велит он хозяйке моментально бежать на квар­тиру и принести перину.

И вот приносят перину и затыкают. Но перина вы­валивается то наружу, то вовнутрь и вызывает смех. А некоторые посетители даже обижаются — дескать, темно, и некрасиво чай пить.

А один, спасибо, встает и говорит: — Я,— говорит,— на перину и дома могу глядеть, на что мне ваша перина? Ну, хозяин снова подходит ко мне и умоляет мо­ментально бежать за стеклом и дает деньги.

Чаю я не стал допивать, зажал деньги в руку и побежал.

Прибегаю в стекольный магазин — магазин закры­вается. Умоляю и прошу — впустили.

И все, как я и думал, и даже лучше: стекло четыре на три тридцать пять рублей, за переноску — пять, ито­го сорок.

И вот стекло вставлено.

Допиваю я чай с сахаром, спрашиваю рыбную се­лянку, после — рататуй. Съедаю все и, шатаясь, выхо­жу из чайной. А в руке чистых тридцать рублей. Хо­чешь — на них пей, хочешь — на что хочешь.

Эх, и пил же я тогда. Два месяца пил. И покупки, кроме того, сделал: серебряное кольцо и теплые стель­ки. Еще хотел купить брюки с блюзой, но не хватило денег.

— Вот, дорогой товарищ, как видите, и в моей жиз­ни было счастьишко. Но только раз. А вся остальная жизнь текла ровно, и большого счастья не было.

Иван Фомич замолчал и снова, неизвестно для че­го, подмигнул мне.

Я с завистью посмотрел на своего дорогого прия­теля. В моей жизни такого счастья не было.

Впрочем, может, я не заметил.

1924










Сегодня
пользователей: 146
страниц: 551

Всего
пользователей: 801424
страниц: 7316405

  Яндекс.Метрика
Катра сайта